Реорганизация - миф об «альтернативной ликвидации»

В корпоративной практике реорганизация в форме присоединения либо слияния юридических лиц нередко позиционируется как «альтернативный» способ прекращения деятельности. Логика данной конструкции заключается в следующем: вместо прохождения формальной ликвидационной процедуры, проблемная организация, имеющая неисполненные обязательства, участвует в реорганизации — присоединяется к так называемой «дружественной» компании либо сливается с иным юридическим лицом, специально учрежденным («техническим») и не обремененным долгами.

На первый взгляд, указанная схема позволяет формально разрешить проблему задолженности - «старый» должник исчезает, а обязательства переходят к иному лицу, которое, по замыслу инициаторов, либо не будет по ним отвечать ввиду отсутствия активов, либо само будет ликвидировано впоследствии.

В статье рассматриваются механизмы государственного и судебного контроля в сфере реорганизации юридических лиц. Также анализируются негативные правовые последствия, в случае выявления попытки проведения «мнимой» реорганизации. Особое внимание уделяется сравнительно-правовому анализу ликвидации и реорганизации, признакам фиктивности, а также видам ответственности, которые могут быть применены к контролирующим должника лицам.

Отличие ликвидации от реорганизации: правовая природа и юридические последствия

В рамках правового анализа следует отличать ликвидацию от реорганизации (в формах присоединения и слияния), поскольку перечисленные процедуры имеют разную правовую природу, порядок проведения и влекут различные юридические последствия. Ниже представлен правовой анализ данных процессов в виде таблицы.

Ключевой вывод: реорганизация не влечёт прекращения обязательств, а лишь замену должника — обязанность по их исполнению переходит к иному лицу (правопреемнику). Следовательно, использование данной процедуры в качестве «альтернативы» ликвидации проблемной компании, по сути, представляет собой попытку перевести долги на третье лицо, нередко с намерением впоследствии их не исполнять. Именно это обстоятельство служит основой для квалификации подобных действий как злоупотребления правом.

Признаки «мнимой» реорганизации: анализ судебной практики

Реорганизация юридического лица по своей природе является многоэтапной и юридически сложной процедурой. Сложность данного процесса вкупе с отсутствием в законодательстве чётко сформулированных признаков надлежащего проведения реорганизации объективно создаёт благоприятную среду для так называемых «мнимых» либо притворных реорганизаций. Поскольку действующее российское законодательство не содержит легального определения «мнимой реорганизации», целесообразно обратиться к сложившимся правовым позициям судов, которые сформировали устойчивую практику распознавания фиктивных схем.

Так, например, из содержания Определения Верховного Суда РФ от 30.10.2017 № 306-КГ17-16280 можно вывести ряд характерных признаков, свидетельствующих о мнимости реорганизации. Именно эти признаки были признаны судом достаточным и законным основанием для отказа в государственной регистрации соответствующих изменений.

Фабула дела: ООО «0116» обратилось в регистрирующий орган с заявлением о внесении в ЕГРЮЛ сведений о начале процедуры реорганизации в форме присоединения к нему нескольких юридических лиц. МИФНС России N 18 по Республике Татарстан отказала в государственной регистрации, указав на несоблюдение заявителем установленного законодательством порядка проведения процедуры реорганизации. Не согласившись с отказом, общество обратилось в арбитражный суд с требованием о признании решения инспекции незаконным. Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в удовлетворении требований отказали, после чего общество подало кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации.

Выводы судов: Верховный Суд согласившись с выводами нижестоящих судов, установил, что присоединяемые к заявителю общества относятся к категории фирм «однодневок»: в них значились «массовые» руководитель и учредитель, а также адрес, используемый для массовой регистрации. Дополнительными доказательствами отсутствия реальной деятельности послужили: непредставление налоговой отчетности, закрытые и отсутствующие расчетные счета (что исключало любые безналичные расчеты), нулевая численность персонала, отсутствие техники и имущества, необходимых для ведения бизнеса. Также была выявлена значительная задолженность присоединяемых лиц — 13,4 млн рублей. Помимо этого, суды обратили внимание на то, что заявитель с марта 2016 года запустил 6 процедур реорганизации, в рамках которых к нему присоединились 35 юридических лиц. Совокупность этих фактов позволила судам сделать вывод: реорганизация не имела реальной хозяйственной цели и использовалась лишь как упрощенный способ ликвидации других юрлиц, в связи с чем отказ налоговой инспекции в регистрации был признан законным.

Аналогичная правовая позиция изложена в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 29.05.2018 № Ф06-32515/2018 по делу № А65-12785/2017. В рамках данного дела суд пришел к выводу, что правопреемник (ООО «Мерлок») был создан не для ведения реальной хозяйственной деятельности, что подтверждается отсутствием у него расчетных счетов, налоговой отчетности, персонала и имущества, а также регистрации на «массовом» адресе, по которому организация фактически не располагалась. Реорганизация была квалифицирована как мнимая, поскольку создавала лишь видимость перехода прав и обязанностей, и в действительности была направлена на уклонение от уплаты налогов и погашения кредиторской задолженности. Суд указал, что реорганизация не имела разумной деловой цели и преследовала единственное намерение — прекратить деятельность в упрощенном порядке, минуя ликвидационную процедуру с обязательными расчетами с кредиторами. Поскольку подобные действия являются злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ), регистрирующий налоговый орган правомерно отказал в завершении регистрации реорганизации.

Ключевой вывод: Проведённый анализ судебной практики позволяет утверждать, что основной целью «мнимой» реорганизации является не оптимизация предпринимательской деятельности или реструктуризация бизнеса, а упрощённое прекращение деятельности юр. лица с долгами. Такая реорганизация создаёт лишь видимость перехода прав и обязанностей (ст. 170 ГК РФ) и фактически направлена на уклонение от уплаты налогов и погашения кредиторской задолженности. Суды квалифицируют такие действия как злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), что является законным основанием для отказа налогового органа в государственной регистрации реорганизации. Чтобы избежать риска признания реорганизации «мнимой» рекомендуем исключить использование следующих схем:

• присоединение к юридическим лицам, имеющим недостаточный объём имущества для удовлетворения требований кредиторов;
• массовые реорганизации — когда одно лицо инициирует несколько процедур присоединения без экономического обоснования;
• присоединение к организации, которая фактически не осуществляет реальной хозяйственной деятельности и обладает признаками фирмы «однодневки», а именно: наличие признаков «массовости» юридического адреса, учредителей и (или) руководителя, а также непредставление отчётности либо отражение в ней нулевых показателей.

Правовые последствия признания реорганизации фиктивной

Субсидиарная ответственность

Установление факта проведения фиктивной реорганизации влечёт квалификацию данной процедуры арбитражными судами и контролирующими органами как злоупотребление правом. В рамках гражданско-правовых отношений и законодательства о несостоятельности (банкротстве) контролирующие должника лица (генеральный директор, учредители, фактические бенефициары), инициировавшие фиктивную реорганизацию, несут субсидиарную ответственность по обязательствам реорганизованного юридического лица в соответствии со ст. 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ от 01.07.1996 № 6/8.

Правовым основанием для привлечения к субсидиарной ответственности служит доказанность того факта, что реорганизация проведена исключительно в целях причинения вреда кредиторам либо для вывода ликвидных активов и имущества без правопреемства. В указанном случае суд возлагает на контролирующих лиц обязанность погасить непогашенную задолженность перед кредиторами в полном объёме за счёт личного имущества, при этом бремя доказывания добросовестности (включая наличие разумной экономической цели и отсутствие намерения ущемить права кредиторов) переходит на ответчиков. При наличии признаков мнимости, перечисленных выше, реализация указанного бремени доказывания представляет значительную сложность.

Уголовная ответственность

Помимо гражданско-правовых последствий в виде субсидиарной ответственности, действия лиц, инициировавших фиктивную реорганизацию, могут быть квалифицированы как уголовно наказуемые деяния. Если в действиях руководителей и участников будет усмотрена цель совершения мошенничества либо иного преступления против собственности и экономической деятельности, они могут быть привлечены к уголовной ответственности.

Фиктивная реорганизация влечёт уголовное преследование по нескольким статьям Уголовного кодекса Российской Федерации. В частности, статья 170.1 УК РФ предусматривает ответственность за фальсификацию данных ЕГРЮЛ. Статья 159 УК РФ (мошенничество) применяется в случаях, когда фиктивная реорганизация совершается с целью хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием. Кроме того, возможно применение статьи 197 УК РФ (фиктивное банкротство), если будет доказано, что реорганизация была частью схемы по созданию видимости банкротства для уклонения от исполнения обязательств.

Санкции указанных норм предусматривают для виновных лиц, в зависимости от тяжести последствий и размера ущерба, следующие наказания: наложение штрафа в размере до 500 тысяч рублей, назначение принудительных работ на срок до 4 лет, либо лишение свободы на срок до 5 лет с одновременным запретом занимать руководящие должности в коммерческих организациях на определённый период. Уголовное дело может быть возбуждено как по заявлению кредитора, так и по инициативе правоохранительных органов при выявлении схемы фиктивного правопреемства.

Важно подчеркнуть, что уголовная ответственность наступает независимо от привлечения к субсидиарной ответственности в рамках гражданского или арбитражного процесса. Оба вида ответственности могут применяться одновременно, что существенно увеличивает риски для контролирующих должника лиц. Кроме того, наличие вступившего в законную силу приговора суда по уголовному делу о фиктивной реорганизации является безусловным доказательством для арбитражного суда при рассмотрении вопроса о субсидиарной ответственности.

«Восстановление» юридического лица как последствие признания реорганизации недействительной

Ключевым правовым последствием для самой корпоративной структуры является признание реорганизации недействительной и восстановление юридических лиц в том состоянии, в котором они находились до совершения регистрационных действий. Данный механизм служит эффективным способом защиты прав кредиторов и публичных интересов, поскольку полностью нивелирует результаты фиктивной реорганизации.

По иску заинтересованного лица (например, кредитора, чьи требования не были удовлетворены), прокурора или налогового органа арбитражный суд аннулирует запись в ЕГРЮЛ о завершении реорганизации. Восстановленная компания-предшественник возвращает себе права на активы и имущество, переданные по передаточному акту. Более того, все последующие сделки, совершённые созданным в ходе фиктивной реорганизации правопреемником, могут быть оспорены как совершённые ненадлежащим лицом.

Практика «восстановления» юридических лиц через признание реорганизации недействительной активно применяется арбитражными судами и налоговыми органами. Для инициирования такого восстановления кредитору достаточно представить доказательства наличия признаков мнимости реорганизации, описанных выше. При этом бремя доказывания добросовестности реорганизации лежит на её инициаторах, что, как уже отмечалось, в условиях фиктивности является практически невыполнимой задачей.

Заключение: надлежащие способы прекращения деятельности и минимизация рисков

Резюмируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что использование института реорганизации в качестве способа «альтернативной» ликвидации юридического лица, сопряжено с высокими правовыми рисками для контролирующих лиц. Государственные органы и арбитражные суды последовательно пресекают подобные злоупотребления, а сложившаяся судебная практика формируется в пользу защиты прав кредиторов. Экономия на расходах, связанных с прохождением законной процедуры ликвидации либо банкротства, с высокой степенью вероятности влечет за собой наступление субсидиарной ответственности в размере непогашенной задолженности перед кредиторами, возбуждение уголовного дела, а также обращение взыскания на личное имущество руководителей и участников должника.

Надлежащим и законным способом прекращения деятельности обремененного долгами юридического лица является соблюдение установленных законодательством процедур, а именно: полное погашение требований всех кредиторов либо прохождение процедуры банкротства, в рамках которой допускается последующее освобождение должника — гражданина или руководителя — от дальнейшего исполнения обязательств. Любые схемы, позиционируемые как ускоренная или упрощенная замена ликвидации, не являются способом оптимизации, а представляют собой действия, ведущие к привлечению к юридической ответственности.

В целях минимизации рисков привлечения к субсидиарной ответственности и признания реорганизации недействительной рекомендуется осуществлять реорганизационные процедуры рекомендуем доверить проведение данной процедуры специалистам юридической компании «ПРИОРИТЕТ».